Научный и Божественный сценарий

Итак, перед нами два теоретических сценария возникнове­ния мира — Божественный и научный. К тому же мы распо­лагаем реально действующей Вселенной в единственном эк­земпляре, со своим безальтернативным ходом эволюционного развития. Попытаемся разобраться, какой из двух сценариев наиболее полно отвечает результатам опытных наблюдений, унифицирует наше мышление и содержит наименьшее число логически независимых исходных начал. Комбинаторика из которых позволяет устанавливать взаимосвязь всего комплек­са физических закономерностей, согласно которых реализует­ся жизнь мироздания.

Прежде всего, внимательно рассмотрим научную версию сотворения мира, по сценарию Большого взрыва. Вспомним происхождение этой теории. В свое время американский аст­роном Эрнст Хаббл, наблюдая в телескоп Вселенную, обна­ружил красное смещение спектральных линий светового сиг­нала, исходящего от далеких галактик. Наиболее естествен­ным образом регистрируемое красное смещение интерпрети­ровалось, как доплеровское изменение светового сигнала, ис­ходящего от быстро удаляющихся от нас (и вообще друг от друга) галактик. По мере наблюдения становилось все более убедительным, что закон разбеганий галактик во все стороны является универсальным и всеобщим, как будто происходит расширение всей Вселенной в целом. Другое важное откры­тие состояло в том, что разбегание галактик во все стороны происходит со скоростями, пропорциональными расстояниям до этих объектов. Сообразуясь с законами формальной логи­ки, напрашивалось допущение, по которому некоторое время назад все вещество Вселенной было сосредоточено в ограни­ченной области космического пространства. Предположение оказалось плодотворным и наука устремилась к теории Боль­шого взрыва.

Мы приводим историческую справку о формировании тео­рии Большого взрыва только затем, чтобы продемонстриро­вать откровенно случайный характер ее возникновения. Ведь не было и в помине широкого поиска, и глубокого системно­го анализа, которые обязательно должны сопутствовать пост­роению такого квазимасштабного обобщения, каким является теория сотворения мира. Задача на самом деле стояла пре­дельно просто — требовалось умение объяснить неожиданно обнаруженное красное смещение спектральных линий дале­ких галактик. Решение этой вроде бы «одноходовой» задачи повлекло за собой вознакновение глобального сценария сот­ворения мира.

Справедливости ради, нельзя не вспомнить профессора петроградского университета Александра Фридмана, который еще до открытий Хаббла нашел нестационарные решения гра­витационных уравнений общей теории относительности, тем самым указав на возможность существования нестационарной Вселенной. Однако непосредственного влияния на возникно­вение теории Большого взрыва, творчество Фридмана не ока­зало, в силу ряда причин.

Никто не станет оспаривать, что в природе заключена объ­ективная взаимосвязь целого и его частей. Правильное расп­ределение этих связей в состоянии предоставить известное обеспечение для успешного овладения внутренним содержа­нием интересующего нас предмета. Распространенной ошиб­кой в рассуждении относительно частей и целого является по­ложение, когда частные признаки рассматриваются в качес­тве доминирующих аргументов, обуславливающих общие свойства исследуемых явлений. Когда, например, по цвету морской волны берутся комментировать историю возникнове­ния Индийского океана. Такая методология не приемлема ка­тегорически и уж тем более, она не приемлема в условиях ра­боты над конструированием исключительно квазимасштабно­го обобщения, которым является теоретическая модель Все­ленной. Никак нельзя согласиться с объяснением смещения спектральных линий светового сигнала, исходящего от дале­ких галактик, с помощью предъявления новой теории сотво­рения мира. Что на самом деле, произошло в случае с Боль­шим взрывом. От целого к частному, как говорится, «милос­ти просим», но не наоборот.

К сожалению, все многосложное сооружение наших зна­ний о жизни Вселенной возводилось преимущественно этим порочным способом — от частного к целому. Поэтому мы постоянно приспосабливаем, бесконечно корректируем наши представления о жизни мироздания под вновь обнаруживае­мые частности. Мнимое единство воссоздаваемой нами физи­ческой картины мира на самом деле очень неустойчиво. Об этом свидетельствует многовековой опыт развития всего ком­плекса естествознания, с его нескончаемыми поправками и перестройками. Происходит это, прежде всего потому, что мы до сих пор не понимаем конечной цели самого процесса поз­нания, длящегося несколько тысячелетий по принципу — от частного к общему. Да что там цели! Мы даже не уверены в правильности избранного курса, по которому развивается ес­тествознание. Совсем не исключено, что все теоретические построения, с помощью которых мы ориентируемся в окру­жающем мире, не имеют к реальной действительности вовсе никакого отношения, а являются лишь продуктом нашего ин­теллектуального самовыражения.

В этом смысле священное Писание предоставляет в наше распоряжение уникальный шанс для построения оптимальной модели Вселенной, с соблюдением наиболее перспективной методологии следования от общего к частному. Книга «Бы­тие» сразу же разворачивает перед нами цельную картину возникновения мироздания в законченном виде. Для нас это единственная, беспрецедентная возможность, позволяющая востановить полноценную теоритеческую картину происхож­дения Вселенной на незыблемых, раз и навсегда положенных основаниях. Разумеется, наука не должна при этом стано­виться в «позу», она обязана уважительно вчитаться в проро­ка Моисея. Нельзя не учитывать время написания этой кни­ги и, соответственно, уровень интеллектуального обеспечения потенциального читателя. И самое главное, необходимо по­пытаться подобрать адекватный физический эквивалент со­бытиям, описанным в первых днях творения по книге «Бы­тие». Во всяком случае, пренебрегать такой уникальной воз­можностью мы не имеем права. Слишком уж высок, ни с чем не сопоставим авторитет священного Писания.

Возвращаясь к теории Большого взрыва, отметим, что при­менительно к приведенным выше четырем принципиальным установкам, в рамках которых теоретическая мысль способна материально атрибутировать категории «пространство» и «ве­щество», эта концепция явно примыкает к демокритовскому разделению мира на два первоначала: «материю-вещество» и «пространство-пустоту». Наиболее примитивная, античная философская установка незримо присутствует в сценарии вселенского взрыва. Научная версия прямо утверждает, что некоторое время назад все вещество Вселенной было сосредо­точено в ограниченной области космического пространства и вдруг, в результате гигантского взрыва, разлетелось по пус­тоте в разные стороны. Спору нет, любая из четырех принци­пиальных установок, для возможной атрибутации основопо­лагающих категорий мироздания, вправе претендовать на исключительное внимание при разработке теоретического сценария сотворения мира. В этом смысле они полностью равноправны. Однако установки, делящие мир на два перво­начала, неминуемо упираются в роковые вопросы: Кто разде­лил? Зачем? Когда? Каким образом? Предположить, что мир всегда состоял из двух независимых первооснов, значит бес­поворотно отказаться от идеи приведения основополагающих категорий мироздания к единой понятийной субстанции и, следовательно, навсегда отказаться от возможности построе­ния единой теории поля.

И потом, откуда такая роскошь? Весь наш многовековой опыт свидетельствует об обратном. Мы буквально на каждом шагу сталкиваемся с предельной скупостью творца-природы. В этой связи, очень нерациональной представляется расточи­тельная идея разделения мира на два первоначала. Тем более, что нет положительных причин, запрещающих приведение мироздания к единой материальной субстанции.

Из сопоставления накопленных данных следует, что в раз­личных направлениях от Земли, в глубинах обозримого Кос­моса, галактики в равных по объему областях пространства распределены равномерно. К тому же в крупномасштабных измерениях скорости их разбегания по всем направлениям то­же оказываются одинаковыми и зависят только от расстояний до исследуемых объектов. Отсюда делается вывод о возмож­ности считать поддающуюся наблюдению часть Вселенной од­нородной и изотропной, что в условиях взрывного происхож­дения мироздания представляется весьма неожиданным. Для того, чтобы выброшенный из эпицентра Большого взрыва ос­колочный материал распределился в космическом пространс­тве равномерно и изотропно, должна реализоваться очень специфическая организация начальных условий взрыва, трудно поддающаяся естественному объяснению.

Надо иметь в виду, что во всех разрабатываемых диспози­циях Большого взрыва начальная стадия, этого события, очень сильно зависит от подбора специальных условий. Ког­да реализуется подгонка параметров с точностью, не имею­щей аналогов нигде в физике. Складывается впечатление, будто провидение заботилось о приготовлении благоприят­ных условий для возникновения чуть ли не каждой элемен­тарной частицы. А их только в видимой части мироздания, по нашим прикидкам, содержится около 1080 экземпляров.

Говоря о чрезвычайной точности подгонки параметров, на ранней стадии развития Вселенной, можно вспомнить «проб­лему космологической постоянной». Заключающуюся в фан­тастическом предположении, что начальная энергия вакуума должна быть отличной от нуля и «приготовлена» с точностью до 10 106. Такое требование предъявляет механизм компенса­ции возникающих позже скачков плотности вакуума, из-за фазовых переходов в калибровочных теориях большого объ­единения. В настоящем исследовании нет нужды, подробно расписывать весь механизм «набегания» этой не поддающей­ся осмыслению величины, мы лишь ограничимся констатаци­ей самого факта ее существования.

Далее, можно привести загадку невероятной близости Вселенной на ранней стадии к трехмерной плоской (к=0). Эту загадку традиционно называют «проблемой плоскости». Обуславливается она тем обстоятельством, что для успешно­го развития мироздания, от момента взрыва до нынешнего состояния, необходима очень тонкая подгонка парамет­ра О. — отношения средней плотности энергии во Вселенной к так называемой «критической плотности». Эйнштейновс­кие уравнения, на которых основаны современные космоло­гические модели, составлены таким образом, что от величи­ны О. зависит, сменится ли расширение Вселенной сжатием или расширение, будет продолжаться бесконечно. Для того, чтобы мироздание развивалось по сценарию Большого взры­ва и доживало, в соответствии с предсказаниями теории, до наших дней, подгонка параметра О. на ранней стадии долж­на быть не хуже, чем 10 -,э. Если это условие не будет соблю­дено, то для замкнутой Вселенной расширение сменится сжа­тием за время близкое к иланковскому, а открытая Вселен­ная расширится столь стремительно, что не успеют образо­ваться значительные массы вещества. Мы не станем, за от­сутствием надобности, расписывать полный расчет возникно­вения этой невероятно малой величины, отметим лишь факт ее существования.

Наличие в теории Большого взрыва фантастически малых величин, не имеющих аналогов нигде в физике, составляет содержание самой загадочной стороны этого события и зас­тавляет опасаться, что здесь мы имеем дело со случаем арти-факта. В науке таких примеров превеликое множество, когда сначала появляется предвзятая идея, а потом уже, в угоду ей, подбираются соответствующие оправдательные аргументы. Причем, как правило, эти аргументы в силу надуманности об­щей идеи имеют чрезвычайный, нигде более не встречающий­ся характер. Обыкновенно сторонники теории «Большого взрыва» ссылаются на неординарность события, его исключи­тельность и, следовательно, возможность введения некоторых «особенностей». Попросту говоря, начинают подбирать удоб­ные для себя правила игры и на своих правилах раскладыва­ют вселенский пасьянс. Хотя коренная проблема космологии состоит, как раз, в том, чтобы построить теоретическую мо­дель, в которой Вселенная жила и развивалась бы до тепе­решнего своего состояния совершенно независимо от особен­ностей начальных условий, подчиняясь только фундамен­тальным законам физики.

Считается, что возможность продвижения, вспять по вре­мени к началу жизни Вселенной (1=0), напрямую зависит от наших знаний в области взаимодействия элементарных час­тиц при высоких плотностях и энергиях. Здесь космологичес­кие проблемы непосредственно смыкаются с физикой микро­мира. Не случайно все диспозиции сценариев Большого взры­ва строятся примерно следующим образом: время т ~ 0,3 сек, температура Т ~ 3-10'° град, плотность Р ~ 107 г/см3 (счи­тается, будто бы, начиная с плотности Р ~ 107 г/см3, нейт­рино отрывается от нуклонов и практически доживает до на­ших дней). Познакомишься с такой лихой рекогносцировкой и невольно задумаешься, ну а дальше-то что? Уж коль скоро мы позволяем себе единым махом сгребать в общую кучу все вещество Вселенной и устраивать грандиознейший космичес­кий фейерверк, должны же мы после такого головокружи­тельного полета фантазии точно знать, что пз себя представ­ляют обыкновенные элементарные частицы, так сказать, при­митивнейшие кусочки вещества. Однако, не тут-то было. Здесь, как раз, и начинаются самые большие трудности. Лег­ко и беспечно рассуждать о том, что происходило со всей Вселенной миллиарды лет назад (как говорится — за давнос­тью лет и отсутствием свидетелей), но гораздо труднее разоб­раться в том, что происходит на твоем письменном столе.

Говоря по совести, ни один ученый на сегодняшний день не в состоянии толково объяснить, что из себя представляет обыкновенный электрон. Каков его действительный физичес­кий антураж? Ведь нельзя же, в самом деле, отказывать элек­трону в реальности предметного оформления его самобытия. При таком беспомощном состоянии теоретической мысли, как говорится, в пределах собственной кожи, рассуждать ответс­твенно о каких-то квазипроцессах, происходивших во Все­ленной миллиарды лет назад, представляется весьма и весь­ма преждевременным. Конечно, можно и нужно разрабаты­вать различные сценарии сотворения мира, но при этом не следует утрачивать чувство меры. Разве позволительно гово­рить о режимах работы всего вещества Вселенной, сосредото­ченного в единую массу, если это не ведет к пониманию — что из себя представляют элементарные первокирничики это­го грандиознейшего образования?

Самым крупным недочетом теории Большого взрыва явля­ется ее откровенная непродуктивность. Из этой теории никог­да, ничего не выходило и не вытекало. Нельзя вспомнить буквально ни одной физической идеи, к которой наука приш­ла непосредственно благодаря этой концепции. Красное сме­щение спектральных линий далеких галактик было зарегис­трировано до теории взрыва. Реликтовое излучение тоже бы­ло обнаружено совершенно неожиданным образом и совсем независимо от концепции Большого взрыва. Известная фор­мула: «гора родила мышь», на поверку оказывается намного плодотворней, нежели предлагаемый наукой к рассмотрению сценарий возникновения мироздания. Глобальная теория, тем более призванная интерпретировать величайший акт «рожде­ния мира», не может существовать как «вещь в себе» и «ра­ди себя самой». Она обязана выходить на коренные пробле­мы современного естествознания и предлагать их решение.

В частности, было бы весьма убедительным, если бы при­нятая нами теория сотворения мира выходила на решение од­ного из самых универсальных и всеобъемлющих физических взаимодействий, которое называется «всемирным тяготени­ем». Хотелось бы, чтобы научная концепция рождения ми­роздания содержала в себе идеи, с помощью которых можно было бы систематизировать разнообразные и подчас нестыку-ющиеся, между собой, сведения из области микромира — по­ложим, корпускулярно-волповой дуализм. Разумеется, такая теория обязана способствовать преодолению острого понятий­ного кризиса, преследующего атрибутацпю основополагаю­щих категорий мироздания. Много чего еще хотелось бы «по­иметь» от полноцепной теории сотворения мира. Гипотеза же, Большого взрыва не столько отвечает на наши вопросы, сколько активно помогает создавать их. Что в принципе неп­риемлемо для столь солидного космологического обобщения. В конечном итоге, неподъемная громада безответных вопро­сов, которые вырисовываются в связи с Большим взрывом, напрочь перечеркивает познавательную ценность интерпрета­ции красного смещения светового сигнала далеких галактик через доплеровский эффект. Так всегда бывает, когда пыта­ются объяснять сложные или малопонятные вещи посредст­вом аргументов еще более сложных или вонсе непонятных.

Между тем, как уже неоднократно отмечалось, в нашем распоряжении имеется сценарий, предложенный священным Писанием, который способен, при соответствующем физичес­ком наполнении, дать максимально непротиворечивую и глав­ное плодотворную картину сотворения мира. Из которой ес­тественным образом будут продуцироваться перспективные идеи, позволяющие решать насущные проблемы современно­го естествознания. В данном контексте мы, естественно, име­ем в виду события первых дней творения, описанные Моисе­ем в книге «Бытие». Когда Бог создал землю и небо, как бы из ничего.

Применительно к четырем принципиальным установочным формулировкам для возможной материальной атрибутации категорий «пространство» и «вещество», библейская версия сотворения мира наиболее аккуратно согласуется с четвертым вариантом, из рассмотренного выше набора теоретически до­пустимых установок. Согласно последнего, пространство и материальные объекты вещества выступают в нем, как произ­водные от единого материального субъекта. Как различные модификации маточного пространства Вселенной, которое способно принимать всевозможно качественно-своеобразные формы, в зависимости от особенностей существующих физи­ческих условий и режимов его функционирования.

Объективный масштаб взаимодействия человека с внеш­ним миром и многовековой практический опыт, прочно закре­пили в нашем сознании разделение мира на «пустоту» и «ве­щество». Для того, чтобы согласовать наше восприятие окру­жающего мира с четвертой установочной формулировкой, не­обходимо предпринять некоторое умозрительное усилие и по­пытаться представить все многообразие внешнего мира, как проявление различных физических состояний абсолютного маточного пространства Вселенной. Проиллюстрируем это положение.

Вообразите себе какую-либо однородную физическую сре­ду, пусть ею будет обыкновенная вода и пусть в этой среде покоится ледяной шар, размером с футбольный мяч. Вода, в нашем представлении, будет играть роль пространства, а ле­дяной шар — роль вещества. По своему материальному со­держанию ледяной шар является качественно-своеобразной формой локальной области среды, в которой он существует. Как вода, так и лед являются обычными молекулами воды. Лишь разница их температурно-энергетических уровней, то есть качественно-своеобразное состояние молекул Н,0, позво­ляет нам четко разделять эти две формы материальных обра­зований. Вот, собственно, наглядная модель, иллюстрирую­щая характер взаимоотношений между пространством и ве­ществом, согласно четвертой принципиальной установки для возможной материальной атрибутации основополагающих ка­тегорий мироздания. Эта модель, как нельзя более полно, удовлетворяет условиям реализации библейской версии сот­ворения мира. Согласно которой предусматривается спонтан­ная возможность возникновения вещества из маточного прос­транства, без привлечения дополнительных материальных средств.

Если бы нам довелось заново подбирать названия для ос­новополагающих категорий мироздания, в соответствии с тре­бованиями четвертой установочной формулировки, было бы целесообразным оставить за абсолютным маточным прос­транством Вселенной традиционное определение «пространс­тво». При этом следовало бы отметить, что физическое состо­яние маточного пространства принимается за нулевую нор­маль. Тогда все другие состояния маточного пространства, являющиеся отклонением от этой нулевой нормали, должны называться «контрстранство» и объединять в себе проявлен­ный материальный мир в виде «поля», «вещества» и «време­ни». Однако мы, разумеется, будем придерживаться истори­чески сложившихся названий для основополагающих катего­рий, имея ввиду, что все они являются выражением различ­ных состояний маточной материи абсолютного пространства Вселенной.

Исключительно важным, ничем незаменимым достоинст­вом четвертой установочной формулировки, рассматриваю­щей пространство п вещество, как производные от единой ма­точной материи, является ее максимальная склонность к эво­люции. Эта установка предполагает объективную возмож­ность самовозникновения массивных материальных объектов вещества непосредственно из пространственного субстрата. Вещество, в таком случае, может появляться в любой облас­ти пространства и уходить в небытие достаточно спокойным и доступным нашему пониманию образом, сродни образова­нию и таянию льда. И тогда незачем выдумывать шумные ил­люминации по типу Большого взрыва. Существенно, что в ус­ловиях четвертой принципиальной установки святое благо-вествование евангелиста Иоанна, открывающееся величест­венными стихами: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог», приобретает гораздо более глубо­кий и плодотворный познавательный вес, нежели иные псев­донаучные умозаключения.

В самом деле, в стихах евангелиста Иоанна выражение «Слово» — оно же «Логос» — отмечено особенно возвышен­ным, ипостасным смыслом. Не случайно это ключевое биб­лейское определение пишется с большой титры. В соответст­вии с четвертой принципиальной установкой, о возможной ат­рибутации категорий «пространство» и «вещество», возник­новение вещества с помощью иромыслптельного «Слова» мо­жет быть интерпретировано, как широкомасштабная кристал­лизация вещества из маточного материального пространства, по велению Высшей вселенской воли. Посланцами Высшей вселенской воли могут выступать затравочные «пдеи-крнстал­лы», равно, как любая элементарная частица, обладающая массой покоя. Присутствие последней в концентрированном материальном пространстве будет выводить его из состояния равновесия и провоцировать начало реакции кристаллизации. Что, в свою очередь, должно приводить к образованию зна­чительных масс вещества: в виде звезд, планет и целых га­лактических систем. Процесс кристаллизации вещества в кон­центрированных средах хорошо изучен и вполне доступен на­шему пониманию.

Таким образом, у нас имеются все основания предпола­гать, что у истоков рождения нашей планеты действительно стояло «Слово» и сама эта идея — вполне достойна широко­го научного внимания. Утверждение евангелиста Иоанна о том, что «В начале было Слово», разумеется, полностью со­ответствует Моисееву повествованию о первых днях творения мира усилиями Божественного промысла. Это творение, как известно, происходило по уставу еврейского слова «бара», означающего — делать из ничего. В самом акте творения, всего из ничего, лежит залог бесконечного многообразия форм существования Вселенной. Ибо обвеществленный ис­ходный материал, с неизбежностью ограничивал бы диапазон проявления вещественного мира. В мироздании, построенно­му по богословскому сценарию, фактически отсутствуют ка­кие-либо фиксированные формы существования материаль­ных образований. В нем идет непрерывный процесс перехода пространства в вещество и, наоборот, обращение вещества в пространственную материю.

Вспомним модель Вселенной по сценарию Большого взры­ва. При всей кажущейся динамичности он, на самом деле, предельно статичен. Единственной переменной величиной в нем, фигурирует расстояние между массами вещества. Основ­ные же компоненты мироздания, то есть обвеществленная его составляющая, присутствуют в теории Большого взрыва в од­нажды заданных стационарных формах. Одним словом, это откровенно механистическая модель, с явным акцентом в сто­рону демокритовского разделения мира на два первоначала: материю-вещество и пространство-пустоту.

Научный оптимизм теории Большого взрыва основывает­ся на уверенности, что природа представляет собой натура­лизованное исполнение некоторой логической схемы, подда­ющейся детерминированному осмыслению. Когда из состоя­ния физической системы в какой-то момент времени следуют однозначным образом все другие ее состояния в будущем. Эта теория спроецировала на себя наиболее примитивную диалектику стандартного человеческого мышления, основан­ную на причинно-следственных взаимосвязях. Мы привыкли интерпретировать любые события, как неотвратимо необхо­димые и полностью подчиняющиеся закону причинно-следс­твенных связей между явлениями. Будто одни они только и могут отражать объективные закономерности эволюции внешнего мира.

Между тем нам^доподлинно известно, что законы природы не являются причинными, а напротив, они носят преимущес­твенно статистический характер. В окружающем нас физичес­ком мире, идет непрерывное изменение вероятностей возмож­ных состояний. Поэтому нет смысла и нет никакой надобнос­ти говорить о строгих причинно-следственных, однозначно определенных отношениях. На основании которых, сторонни­ки теории Большого взрыва продвигаются к ранним стадиям жизни Вселенной.

На самом деле, нам вовсе и не обязательно знать, почему в какой-либо области космического пространства может воз­никнуть неустойчивое состояние маточной материи и начнет­ся широкомасштабная кристаллизация вещества. Для нас, гораздо важнее научиться понимать саму возможность воз­никновения вещества из маточной материи пространства. Которое постоянно балансирует на отметке вероятно воз­можного начала крупномасштабной кристаллизации вещест­ва или, наоборот, обращение вещества в пространственную материю. Хотя для очень настойчивых атеистов и сторонни­ков детерминизма можно привести утешительное допуще­ние, что взаимопревращение между пространством и вещес­твом происходит вследствие непрерывного перемещения га­лактических масс. При этом, срабатывает механизм зануле­ния симметричного распределения масс вещества в косми­ческом пространстве.

Возможность спонтанного самовозникновения вещества из маточной материи пространства позволяет, как нам представ­ляется, найти согласие между библейской и научной версией сотворения мира. Это во-первых. Во-вторых, приведение пространства и вещества к единой материальной субстанции, позволяет вывести естествознание из сложного понятийного кризиса, приследующего атрибутацию основопологающих ка­тегорий мироздания. И главное, у нас, наконец, открывается перспектива, позволяющая приступить к построению универ­сальной, квантово-релятивисткой теории относительно дви­жения, на основе обнавленного, фундаментального, понятий­ного арсенала.

Борис Дмитриев