Сотворение мира

Предлагая к рассмотрению две независимые концепции сот ворения и функционирования мироздания мы имеем в виду, что с широкой гносеологической точки зрения они, в принци пиальном плане, абсолютно равноправны. Позиционно оба мировоззренческих обобщения смотрятся, как говорится, «по-полам-на-пополам». Наука не может извлечь рациональными методами неопровержимые аргументы, запрещающие присутс твие во Вселенной Божественного промысла. Религия, со сво ей стороны, не в состоянии предъявить категорические свиде тельства объективности ее догматических столпов. Между тем, отрицать существование Бога только на том основании, что его никто никогда не видел, так же несостоятельно, как подвергать сомнению наличие постоянного магнитного поля у поверхности нашей планеты. Которое ведь тоже никто никог да не видел и едва ли сподобится такой участи.

Сторонники научной картины окружающего мира в подоб ных ситуациях, как правило, ссылаются на эксперименталь ные свидетельства. Например, в качестве объективного аргу мента, подтверждающего наличие у поверхности Земли пос тоянного магнитного поля, приводят показания стрелки ком паса, всегда ориентированной на северный полюс. В таком случае человек религиозной убежденности вправе ссылаться на священный образ Пресвятой Богородицы. Изображение Богоматери, в свою очередь, указывает на подлинность и под тверждает достоверность исторического происхождения еван гельского текста.

Могут возразить, что изображение на иконе есть дело фан тазии, ума и рук человеческих. Однако тогда следует заду маться, что магнитный компас — это ведь тоже дело творчес кой фантазии, ума и рук человеческих. И серпуховский на учно-исследовательский комплекс, проникающий в тайны микромира, есть дело ума и рук человеческих в такой же сте пени, как Троице-Сергиева лавра — средоточие церковных Таинств и упований на христианскую кончину живота наше го. Мы должны предельно ясно осознавать, что по существу и результатам жизненный опыт христианина ничем не отли чается от внутренней позиции и жизненного опыта естество испытателя. У нас нет никакого объективного оценочного критерия, по которому можно соотносить достоинство и пол ноценность мировоззренческой убежденности подвижника церкви, с достоинством научной убежденности лауреата Но белевской премии по физике.

Да, и что есть этот самый научный опыт? Вся история раз вития естествознания свидетельствует о невозможности из влечения из опыта незыблемой аксиоматической основы тео ретической науки. Наши представления о физической реаль ности всегда остаются неполными и, следовательно, несовер шенными. Мы постоянно готовы изменять эти представления, изменять аксиоматический фундамент физики, чтобы интерп ретировать вновь обнаруживаемые факты наиболее естествен ным и непротиворечивым образом. Происходит это, в первую очередь, оттого, что наука не располагает никаким индуктив ным методом, который вел бы нас непосредственно к фунда ментальным понятиям, с помощью которых можно осмысли вать и умозрительно воспроизводить подлинную картину ок ружающего мира. Наше мышление по природе своей дедук тивное, оно развивается на гипотетических представлениях и аксиомах. Именно поэтому нам не дано знать, в какой степе ни последние выбраны так надежно и верно, что только одни они отражают реальное, истинное положение вещей.

В отличие от науки, священное Писание представляет со бой систему знаний, которая воспринимается нами как од нажды установившаяся данность. Не подлежащая, да и не нуждающаяся в каких-либо корректировках и усовершенство ваниях. В этом смысле священное Писание выступает по от ношению к науке, как более зрелая и самодостаточная миро воззренческая система. Образ применения и качество богос ловских знаний отмечены своей особой трансцендентной спе цификой. Если наука занимается осмыслением природы ма териальных вещей, то религия преимущественно помогает че ловеку удерживать психологическое равновесие между конеч ностью его земной жизни и бесконечностью Вселенной. Поэ тому, скажем так, никто не собирается с «бухты-барахты» возводить электромагнитное поле в ранг Святого Духа. Но никто не вправе отрицать саму возможность приведения ак сиоматических основ науки и ее логических структур к согла шениям с догматами священного Писания.

Наверное, ни в одной из ироблематик существования Все ленной, наука и религия не занимают такие непримиримые позиции, как в интерпретации самого таинственного и вели чественно акта, имеющего название «сотворение мира». Роль адекватного теоретического сценария рождения Вселенной имеет первостатейное познавательное значение. В соответст вии с его предписанием закладывается фундаментальный по нятийный арсенал, характеризующий основополагающие ка тегории мироздания: «вещество», «пространство» и «время». Объективное восприятие внешнего мира мы связываем с ре гистрацией как раз этих всеобъемлющих категорий. Вне «пространства», «вещества» и «времени» реальная наблюда емость Вселенной не вкладывается в наше воображение. При чем всегда желательно, чтобы происхождение предлагаемого фонда основополагающих категорий мироздания, опиралось на как можно меньшее число логически независимых начал, однако охватывающих как можно более широкий круг явле ний природы.

Таким образом, можно с уверенностью утверждать, что для успешного формирования глобальной концепции сущес твования мироздания исключительно ценно хорошо разоб раться, как разворачивались события во Вселенной на ран них стадиях ее существования. Если наши первичные сведе ния о жизни мироздания окажутся неверными, сомнитель ным окажется основополагающий понятийный арсенал и все последующие нагромождения логических конструкций, яко бы отражающих подлинную физическую картину мира, толь ко усугубят изначальную неполноценность нашего вселен ского миропонимания. Не случайно первая книга Моисея «Бытие», открывающая священное Писание, начинается из ложением творчески-образовательных актов Божественного мироздания.

Вспомним первый день сотворения мира по Моисею: «Вначале сотворил Бог небо и землю.

Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною; и дух Божий носился над водою.

И сказал Бог: «да будет свет». И стал свет.

И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро — день один».

Вот так незатейливо, с обескураживающей непосредствен ностью, священное Писание вводит нас в тайну возникнове ния мироздания.

Создана большая литература, в том числе и критическая, по поводу библейской версии сотворения мира. Богословие утверждает, что в выражении «сотворил» употреблено еврей ское слово «бара», означающее — сделать из ничего. В отли чие от другого слова «асса», которое подразумевает создание из обвеществленного материала. Сотворение мира из ничего предполагает действие Божественного промысла, не нуждаю щегося в каких-либо дополнительных подручных средствах. В этом, как раз, состоит всемогущество и всесущность Созда теля.

Трудно найти в книгах Библии более лакомый кусок, не жели сотворение мира по Моисею, на котором «в дежурном порядке» упражняются сокрушители богословских догматов всех времен и различных философских школ. Критическая мысль усматривает в актах сотворения «всего из ничего» на иболее уязвимую сторону Моисеева повествования. Слабость библейской версии обуславливается отсутствием ясной моти вации определений: что есть все? и что есть ничего? От того, как мы сможем ответить на эти сакраментальные вопросы, в превосходной степени зависит убедительность ветхозаветного сценария рождения мира. Для того, чтобы научная мысль примирилась с религиозной точкой зрения на сотворение ми ра, богословию необходимо научиться иллюстрировать физи ческий механизм возникновения вещества на пустом месте — по уставу еврейского слова «бара».

Как известно, современное естествознание располагает сво им, независимым от священного Писания сценарием сотворе ния мира. Этот сценарий, в конечном счете, сводится к эф фекту Большого взрыва. Наука приглашает нас вернуться на миллиарды лет в прошлое и рассмотреть ситуацию, когда все вещество Вселенной было сосредоточено в ограниченной об ласти пространства. Однажды, последовал гигантский взрыв этого вещества и оно разлетелось по пустой Вселенной в раз ные стороны, подобно однородно раздувающемуся шару. В результате такой вселенской экспансии появился весь косми ческий конгломерат — галактические массы, планеты, меж звездная пыль. Одним словом, абсолютно все, что мы харак теризуем как материальные объекты вещества. По последним космологическим оценкам, на первые миллисекунды сущест вования Вселенной приходится рождение элементарных час тиц и далее, через несколько секунд, происходит формирова ние атомных структур. Получается, что любая элементарная частица вещества является как бы очевидцем и свидетелем тех далеких экзотических событий. Хорошо наблюдаемое красное смещение спектральных линий светового сигнала, ис ходящего от далеких галактик, подтверждает справедливость теории Большого взрыва. Так, в кратком изложении выгля дит научная версия рождения мироздания.

Научный сценарий сотворения мира также изобилует сво ими сакраментальными вопросами. Исследовательская мысль, например, упирается в непостижимость возникнове ния и существования вещества до момента вселенского взры ва. Совершенно непонятно, что происходило дальше по вре мени, вслед за Большим взрывом. Откуда, собственно, взя лось вещество, которое однажды взорвалось. Уже не говоря ° тех сложнейших и многообразиейших проблемах, которые вырисовываются в связи с самим взрывом, по мере продви жения к началу (1=0).

Как это часто бывает в нашей деятельности, здесь имеет место своеобразная мода. Было время, когда науке представ лялось удобным рассматривать «довзрывное» вещество в ви де глобального космического яйца. Трудно избавиться от здо рового желания взглянуть на забавную птаху, сподобившую ся снести эту интересную штуку. В настоящее время укрепля ет позиции гипотеза о возникновении вещества Вселенной вследствие квантового скачка, как бы из ничего. Что, в сущ ности, является приближением к библейской версии сотворе ния мира. Иногда пытаются обойти космологические труднос ти путем разработки пульсирующей модели Вселенной по повторяющемуся принципу, лежащему в основе известной песни «про попа и его любимую собаку». Но этот маневр ни коим образом не затрагивает стержневого вопроса о судьбе мироздания на ранних стадиях, а лишь симулирует его реше ние. К тому же, замкнутая осцилирующая модель Вселенной сталкивается с серьезными трудностями в связи с бесконеч ным ростом энтропии, неизбежно приследующим такую зак рытую физическую систему. В целом положение с научным сценарием сотворения мира складывается не менее тупиковое и драматичное, нежели после Моисеевых слов «Да будет свет». Потому что количество неразрешимых вопросов, выст раивающихся вокруг научной версии сотворения мира, явно превалирует над качеством и количеством ответов.

Богословие для принятия научного сценария возникнове ния мироздания ставит необходимым условием, чтобы ученые могли ответить на обыкновенный вопрос: кто или что есть ав тор всех этих сложнейших процессов и манипуляций, кото рые происходили и постоянно наблюдаются во Вселенной? Ни один нормальный человек, с его непостижимостью моти вации собственной жизни, не может примириться с мыслью, что он появляется на свет в результате каких-то бездумных обстоятельств. И разве можно равнодушно соглашаться с без думными моделями научно-теоретических построений, приме нительно к масштабам существования всей Вселенной? Слиш ком сомнительной представляется тенденция поиска тайны сотворения мира на путях упрощения мироздания до какого-нибудь первоначального плазменного состояния, или чего-ни будь в этом роде.

И потом: зачем надо только упрощать? Почему, избрано именно такое направление поиска? Кто решил, что к первоп ричинам жизни мироздания нужно идти исключительно путем примитивизации, то есть путем разложения на простейшие составляющие? Что можно сказать о человеке, разложив его на элементарные частицы вещества? Ведь мы попросту унич тожим сам объект исследования. Спору нет, человек, в конеч ном пересчете, состоит из огромного набора микроструктур ных соединений, но вовсе не они определяют феноменологию бытия любого индивидуума. Эти самые микрочастицы, из ко торых состоит конкретный человек, всегда существовали на Земле — до появления его на свет Божий, они же остаются в полном составе после его кончины. Поэтому сами по себе эле ментарные частицы вещества не имеют никакого отношения к феномену человеческого естества. Даже если нам удастся ког да-нибудь сформулировать всеобъемлющую теорию физики микромира, это ни на йоту не приблизит нас к пониманию высшего смысла и назначения человеческой жизни.

Не то же самое происходит, когда мы пытаемся постигнуть великую тайну сотворения Вселенной, сводя этот акт к рож дению примитивных материальных формообразований, к фи зике микромира? В этой связи следует хорошенько задумать ся, а может ли вообще не быть Вселенной и не пустое ли это занятие — устраивать мирозданию день рождения? Не разум ней ли, не надежней ли обратить наше внимание па более вы сокие идеи и непреходящие субстанции, олицетворяющие действительно созидательные начала. Имеются в виду такие идеи, которые способны наполнить наше представление о жизни мироздания внутренней гармонией и высочайшей целе сообразностью. Во всяком случае необходимо признать — ес ли наука ищет тайну сотворения мира на путях упрощения мироздания, то к чести религии, она обращает свои взоры к более высоким созидательным силам.

Конечно, обоюдные притязания и требования науки с ре лигией не должны доходить до абсурда. Ибо на дикую прось бу атеиста показать ему почивальню Бога Саваофа, верую щий человек всегда может потребовать от атеиста демонстра ции способностей табуретки петь «Фауста», в свете эволюци онной логики диалектического материализма. Тем не менее мы видим, что противостояние между наукой и религией, осо бенно в части сотворения мира, пролегает достаточно беском промиссно и обоюдоостро.

Как уже отмечалось, проблема рождения мироздания но сит чрезвычайный эвристический характер, поскольку в ре зультате этого акта наполняются физическим содержанием основополагающие категории окружающей действительности: «вещество», «пространство» и «время». Логический ряд об ратной последовательности позволяет предполагать, что от того, насколько полноценно удается атрибутировать осново полагающие категории мироздания, в значительной мере за висит глубина нашего проникновения в великую тайну сотво рения мира. Да и качество всего свода физических законо мерностей, согласно которым реализуется жизнь Вселенной, в сущности, определяется способностью адекватно атрибути ровать категории: «вещество», «пространство» и «время».

Интуитивно мы представляем, что пространственно-вре менные свойства мирового каркаса и свойства вещества, то есть материальной начинки, должны быть тесно связаны и взаимообусловлены между собой. Это, в частности, означает, что пространство и время, с заданными свойствами, может вмещать начинку только определенного характера. И, наобо рот, заданные свойства вещества не допускают произвола в выборе пространственно-временного каркаса. Связь между основополагающими категориями мироздания несомненно су ществует, но раскрыть ее характер на самом деле очень и очень непросто. Для того, чтобы справиться с этой задачей, нам необходимо совершить небольшой исторический обзор, который позволит отследить процесс формирования научных представлений о категориях: «вещество», «пространство» и «время».

Когда предметом теоретического исследования становятся фундаментальные проблемы, особая ответственность ложится на фактор верной постановки вопроса, обращенного к объекту нашего интереса. В науке всегда ценится умение правильно за давать природе вопросы и это требование возрастает по мере ответственности проблематики. Чем ответственней статус объ екта нашего внимания, чем шире область его применения, тем разнообразнее круг дисциплин вовлеченных в исследовательс кий процесс. Поэтому, надо уметь выделить из образующегося многообразия вопросы наиболее существенные и критически важные. В физике нельзя обозначить буквально ни одного нап равления, которое так или иначе не выходило бы на проблему атрибутации основополагающих категорий мироздания. Любая физическая дисциплина вправе претендовать на выдающуюся роль в вопросе адекватной атрибутации вещества, пространст ва и времени. Ведь объектом изучения этой науки является все то, что происходит с веществом в пространстве и времени. Прежде чем приступить к работе с этими категориями, мы дол жны определить формальную платформу, которая будет в дос таточной мере ограничивать бесконечное разнообразие возмож ного варьирования подходов к данной проблематике.

Если верно, что развитие науки происходит в направлении все увеличивающейся простоты ее логических основ, мы мо жем выделить в принципиальном плане формальную плат форму из четырех теоретически допустимых установок, в рамках которых исследовательская мысль способна рассмат ривать категории «пространство» и «вещество», с точки зре ния их возможной материальной атрибутации. В данном кон тексте имеются в виду такие четыре теоретически допустимые комбинации, когда вещество и пространство могут поперемен но рассматриваться в качестве материи или иной физической субстанции.

Запишем в лаконичной форме эти четыре принципиальные установки в следующей последовательности:

во-первых, мы можем предполагать, что категория вещес тво, будь-то элементарная частица, — это материя. А прост ранство — это не материя, иначе говоря, пустота;

во-вторых, мы можем принимать пространство как мате рию, а элементарные частицы вещества, как дырки пустоты;

в-третьих, мы можем определить пространство и простей шие элементы вещества в нем, как два совершенно различные и независимые вида материи;

наконец, мы имеем возможность объявить пространство и вещество в нем, как производные от единого материального субстрата. Как производные от материи, способной прини мать различные качественно-своеоразные формы, в зависи мости от особенностей существующих физических условий.

Констатация четырех формально допустимых установок значительно сужает сектор поиска адекватного теоретическо го эквивалента для основополагающих категорий мирозда ния. Эти установки не позволяют уводить исследовательскую мысль в сторону абстрактных, надуманных конструкций, не вкладывающихся в наше умозрительное воображение. Конеч но, в действительности характер взаимоотношений между пространством и веществом куда как сложнее, нежели в пред лагаемых установочных формулировках. Однако в принци пиальном плане, любые иные варианты, что называется — от лукавого. Как бы мы ни манипулировали, при последователь ном рассмотрении, наши логические построения неминуемо возвращаются к коренному вопросу о том, что есть «прост ранство» и что есть «вещество» в их исконном физическом смысле. Материя это или же пустота?

Демокрит, например, при создании своей философии, тща тельно сопоставив и обобщив накопленный повседневный опыт, пришел к заключению, что в природе функционируют два первоначала — атомы и пустота. Атомы являются неде лимыми частичками материи, они вечны, находятся в посто янном движении, а из соединений атомов различных форм и величин образуются всевозможные тела. Под пустотой подра зумевалось пространство. Применительно к четырем фор мально допустимым установкам для возможной атрибутацип основополагающих категорий мироздания, демокритовская философия очевидным образом согласуется с первой предла гаемой формулировкой. По которой предполагается, что ка тегория «вещество» — это материя, а категория «пространс тво» — это пустота. Впрочем, зеркальное, как бы с обратным знаком, отображение демокритовского разделения мира на два первоначала зафиксировано во второй принципиальной установке. В соответствии с которой мы можем рассматривать пространство — как материю, а элементарные частицы вещес тва — как дырки пустоты.

Демокритовская философия в течение многих веков проч но доминировала в естествознании, определяла стратегию развития нашего отношения к действительности. Основное достоинство этой научной системы состояло в том, что опира ясь на грубый повседневный опыт, то есть на информацию доступную нашим непосредственным наблюдениям, она поз воляла исследователям оперировать понятиями, легко укла дывающимися в воображаемую умозрительную наглядность. Разделение мира на пустоту и материю предоставляло иде альную возможность образно интерпретировать любые фор мы движения и объяснять какие угодно процессы, происхо дящие в окружающем мире. Очень важно, что на демократов-ское пустое пространство симметрично накладывалась геомет рия Эвклида, по которой кратчайшим расстоянием между двумя точками считается прямая линия. Поэтому представле ние ученых, о свободном движении, было сопоставимо с гео дезическими прямыми эвклидовой геометрии, и принима лось — как равномерное и прямолинейное. Наиболее совер шенное научное выражение демокритовская философия обре ла в ньютоновской классической механике.

В этой механике фигурируют три основополагающие по нятийные категории: абсолютное пустое пространство, абсо лютное повсюду равномерно текущее время и массивные ма териальные объекты вещества, к слову сказать, выступаю щие в ньютоновском математическом аппарате, как матери альные точки. Массивные тела, по Ньютону, могут взаимо действовать между собой, вступая в непосредственное сопри косновение. В случае гравитационного притяжения, в ход вступали силы мгновенного дальнодействия. Долгое время казалось, что такого универсального понятийного арсенала вполне достаточно для описания любых явлений природы. Правда, некоторые неудобства доставляли таинственные си лы гравитационного дальнодействия, но в целом теоретичес кий фундамент науки выглядел вполне убедительно и благо получно. Многим представлялось, что требуется еще одно небольшое усилие и природа откроет последние непрочитан ные страницы.

Когда наука вплотную приступила к изучению электромаг нитных процессов, положение исследователей в корне изме нилось. Ученые погрузились в область явлений, безнадежно закрытых для нашего непосредственного наблюдения и, глав ное, не вкладывающихся в привычные наглядные представле ния о разделении мира на два первоначала. Все попытки по добрать адекватный физический образ регистрируемых элек тромагнитных процессов в рамках демокритовской филосо фии, не давали ожидаемых результатов. Электрические и магнитные силы не находили в нашем воображении адекват ного физического эквивалента — ни как пустота, ни как ве щество.

Вскоре выяснилось, что и всесильная ньютоновская меха ника отказывает в описании вновь обнаруживаемых объек тивных реальностей. На первых порах делались усилия пред ставить электрические заряды как особого рода материальные массы, между которыми действуют определенные силы, напо добие гравитационных. Но этот особый вид материи не обна руживал основного своего фундаментального свойства — инерции. А силы, действующие между зарядами и весомой материей, оставались неизвестными. К тому же полярный ха рактер электрических зарядов не вкладывался в классичес кую схему ньютоновской механики. Неожиданно, ученые оказались в положении пешехода, вытолкнутого с завязанны ми глазами на проезжую часть дороги. Ведь никто толком не мог объяснить, как реализуются электромагнитные взаимо действия и какие физические процессы скрываются за этим явлением. Никто не знал, есть ли вновь обнаруженное взаи модействие проявлением особого свойства пространства, или оно — результат действия некоторой разновидности вещества и, что в таком случае можно называть «пространством», а что «веществом».

Считается, будто из сложившегося затруднительного сос тояния науке удалось выйти благодаря теории электромагнит ного поля Фарадся и Максвелла. Новаторство максвелловс-кой теории состояло в том, что взаимодействие между проб ными телами, обусловленное электрическими и магнитными зарядами, являлось в ней следствием влияния не таинствен ных сил мгновенного реагирования, как это предполагалось в классической ньютоновской механике, а процессов, распрос траняющихся в пространстве с конечной скоростью. Однако поведение и характерные признаки этих объективно регист рируемых взаимодействий не подходили ни под одну из из вестных ранее фундаментальных категорий. Так пришло ре шение о введении новой, четвертой основополагающей поня тийной категории, названной «полем», к уже имеющимся трем: «веществу», «пространству» и «времени». Таким обра зом, в теоретических построениях связанных с электромаг нитными процессами, поле заняло прочное положение вместе и наряду с материальными точками, знаменующими в меха нике Ньютона массы вещества.

Надо сказать, что с философской точки зрения реализо ванная в максвелловской теории идея распространения элек тромагнитного поля в пустом пространстве, была ни чем иным, как переложением известной кантовской дефиниции за номером один, в его «Метафизических началах естествозна ния». Так, Иммануил Кант утверждал, что «Материя есть нечто подвижное в пространстве. То пространство, которое само подвижно, называется материальным или относитель ным пространством, то, в котором должно, в конечном итоге, мыслиться всякое движение (а потому само во всех отноше ниях неподвижное), называется чистым или абсолютным пространством». Далее в примечании к дефиниции Кант раз вивает ее содержание, утверждая, что абсолютное пространс тво не есть объект, ибо не может быть воспринято нами, как предмет непосредственного опыта. Оно является чем-то мыс лимым за пределами данного, так сказать, реально наблюдаемого пространства. Реально постигаемое на опыте простран ство обязательно должно быть материальным, оно же и пред полагает наличие другого, более широкого пространства, в котором первое способно реализоваться.

Электромагнитная теория, в полном соответствии с кантов-ской философией, представляла электрическое и магнитное поле как особый вид относительного материального простран ства, которое «помещалось» в более широкое, абсолютное пустое пространство. Ведь нельзя же отрицать, что математи ческая фактура максвелловских уравнений не предполагает наличие какой-либо новой понятийной субстанции, не являю щейся выражением пространства и времени. Быть может ав торам электромагнитной теории, вместо нововведенного поня тия «поле», весьма усложнившего наши представления о фи зическом статусе основопологающих категорий мироздания, было бы наиболее естественным прибегнуть к формулировке «относительное электромагнитное пространство». Тем не ме нее, в научный обиход было запущено весьма загадочное оп ределение некой инкогнитной сущности. Ведь и по сей день никто не в состоянии в доступной нашему воображению фор ме рассказать, что же из себя представляет это самое элект ромагнитное поле. Как оно смотрится и чем отличается от пространства или вещества? Разумеется, здесь мы не прини мает в расчет всевозможные гипотетические измышления, ко торые, как водится, что-то подразумевают, на что-то намека ют, а сами строятся на таких сомнительных допущениях и предположениях, после которых рассматривать их в качестве предпосылок для объявления новой фундаментальной катего рии, просто не представляется возможным.

Надо полагать, что основную роль в решении обратиться к понятию «поле», сыграли два обстоятельства. Это, безуслов но, особая сложность возникающая в связи с очевидной изби рательностью электромагнитных сил. Не все тела поддаются их влиянию и объединять элетромагиитные процессы непос редственно с понятием «пространство» было не совсем удоб ным. Но самое главное, применение новой понятийной кате гории, как бы освобождало исследователей от необходимости атрибутации вновь обнаруженной физической реальности в жестких рамках демокритовского разделения мира на два первоначала. Всегда, значительно проще придумать непоз нанному явлению новое понятийное определение, которое в сущности ничего не выражает и не проясняет, нежели привес ти это явление в соответствие с максимально ограниченным кругом логически независимых первооснов. Подобных тем, которые лаконично сформулированы в приведенных выше четырех принципиальных установках для материальной атри бутации основополагающих категорий мироздания. Как бы там ни было, по в случае с электромагнитной теорией наука пошла по пути наименьшего сопротивления и, как водится, отнюдь не самому благодарному пути.

Очень большим недостатком новой теории было то, что она даже не пыталась предлагать сколь-нибудь эффективное объяснение физической природы происхождения электромаг нитного поля. Максвслловские дифференциальные уравне ния ограничивались тем, что связывали пространственные и временные производные электрического и магнитного поля, а сами электрические заряды рассматривались, как области с отличной от нуля дивергенцией электрического поля. Факти чески эта теория не столько описывала действительные физи ческие процессы, стоящие за электромагнитными взаимодей ствиями, сколько облачала их в рациональную математичес кую форму.

С появлением максвелловской электромагнитной теории был осуществлен очень важный поворотный момент в исто рии развития науки. Именно тогда, ученые откровенно отка зались от поиска конкретного физического образа, соответст вующего объективной реальности, и стали довольствоваться ее математическим пространственно-временным аналогом. Отсутствие наглядного умозрительного образа для этой вновь открывшейся, несомненно объективной физической реальнос ти, положило начало развитию очень коварного понятийного кризиса в деле атрибутации основополагающих категорий ми роздания. Кризиса не утратившего, как это будет показано ниже, своей актуальности до сегодняшнего дня. Ибо он, проник фактически во все области современной физики и уже са мо понятие «объективная реальность» сделалось предметом очень серьезных разногласий.

Дело в том, что язык математики, сам по себе, не предпо лагает формулирования каких-либо смысловых понятийных определений. Разумеется, математический анализ способен проецировать на себя внутреннюю логику физических явле ний и обеспечивать ощутимое продвижение на путях пости жения истины. Наше умение давать, количественную оценку физическим процессам, существенно обогащает познаватель ные возможности исследователей, но никогда никакие мате матические конструкции пе в состоянии заменить понятийную основу науки. В конечном итоге, цель любого познания сос тоит не просто в том, чтобы установить «сколько?», но самое главное — прийти к пониманию «как?» и «почему?».

Можно резюмировать, что в результате появления элект ромагнитной теории Фарадея и Максвелла в научный обиход была введена новая фундаментальная понятийная категория, названная «полем». Одним из прямых следствий этого новов ведения сделалось — неотвратимое развитие понятийного кризиса, поразившего познавательную основу естествозна ния. Ведь объявление новой понятийной категории произош ло явочным путем, без предложения сколь нибудь приемле мого теоритического сопровождения. В результате остался от крытым и обострился сакраментальный вопрос: что же на са мом деле есть «пространство», что есть «вещество», а теперь еще и «поле» в их исконном физическом смысле? Чем раз нятся, как сосуществуют и взаимодействуют эти фундамен тальные физические категории и, что из них, наконец, есть пустота, а что есть материя? А если материя, то сколько се видов? Какова структура? Как она связана с энергией? Что есть инерция? И много чего еще.

Никакая реконструкция становления электромагнитной те ории не может быть полной, если в ней не найдет себе места выдающийся вклад нидерландского ученого Хендрика Лорен ца. Фактически проложившего путь для построения эйнштей новской электродинамической теории движущихся тел, наз ванной впоследствии «Специальной теорией относительнос ти». Дело не только в том, что из преобразований Лоренца вытекают все основные релятивистские эффекты специальной теории. Главная заслуга Лоренца состояла в выведении им систем уравнений, связывающих между собой пространствен ные координаты и моменты времени одного и того же собы тия в двух различных инерциальных системах отсчета. При чем эти решения, были составлены, как преобразования, по отношению к которым уравнения электродинамики сохраня ли свой вид. Эйнштейну оставалось только расширить идею инвариантности электромагнитных процессов относительно преобразований Лоренца и распространить ее на все физичес кие процессы, все без единого исключения. Что и было блес тяще выполнено автором теории относительности, на основе тонкого анализа известного тождества электромагнитных и оптических явлений.

Надо сказать, что на момент создания частной теории от носительности, положение в атрибутации основополагающих категорий резко обострилось в связи с отрицательными ре зультатами экспериментов по обнаружению эфирного ветра. Результатов этих экспериментов с надеждой ожидал ученый мир. Они, как представлялось, должны были покончить с не разберихой вокруг определения физического статуса катего рии «пространство». Итоги экспериментов не только не спо собствовали решению проблемы надежной атрибутации этой категории, а напротив — вконец запутали ситуацию. Глав ным итогом этих экспериментов было то, что обнаруженные физические свойства, околоземного пространства, вступили в противоречие с основным правилом классической механики о сложении скоростей. Это правило, позволяющее осущест влять переход от одной ииерциальной системы отсчета к дру гой, очевидным образом не согласовывалось с принципом постоянства распространения скорости света в пустоте.

Результаты экспериментов по регистрации эфирного ветра обнажили настоятельную необходимость пересмотра нашего отношения к категории «пространство» и напрямую мотиви ровали построение релятивистской теории движения. В известном смысле можно утверждать, что с помощью своей те ории относительности Альберт Эйнштейн надеялся привести атрибутацию категории «пространство» в такое надежное сос тояние, которое бы устраняло накопившиеся противоречия, влекущие за собой разрушение теоретических основ механи ки движения. Парадокс, однако, заключается в том, что уче ный пытался осуществить пересмотр понятийного статуса ка тегории «пространство» посредством физической концепции, смысловой и математический аппарат, которой был полнос тью заимствован из электромагнитной теории, положившей начало развитию понятийного кризиса вокруг атрибутации основополагающих категорий мироздания.

Борис Дмитриев